Что-то новое в журнале
Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Кто Вам сказал, мой дорогой автор, что любовь не имеет отношения к политике, философии и религии, экономике и математике? Почему Вы решили, что можете освободить для себя место в поэтическом пространстве, и кроме своего кумира ничего не замечать? Мы же не на съезде фетишистов. Мы живем в этом мире. Ну не верю я, что он просто так Вас бросил, а Вы сидели голая на столе и плакали. Не верю! Скорее всего, у него была жена, дети, проблемы на работе, вы этого ничего знать не хотите, а он устал от вашего сюсюканья. Ну дайте же себе волю признаться, что не смогли понять его, утешить, что вы недостаточно его любили, чтобы он все бросил к черту. По вашим текстам видно, что вы его вожделеете, но кто он?
Он политик? Он игрок на бегах? Когда умерла его бабушка? Какие отношения у него складывались с женщинами в детстве? Вы хотите от меня, чтобы я желал тот же кусок мяса, который в своей бессоннице Вы себе нарисовали?

Во многих странах за рубежом рифма сейчас не в моде. Поэты отказываются от нее как от пустой детской забавы.
Правда, мы знаем рифмы, которые не забавляли, а убивали наповал. Вспомните стихи Дениса Давыдова:


В-третьих, имеются фонические свойства рифмуемых слов. А если ставить перед собой максимальные задачи, если думать о долговечности своих стихов, о временной универсальности, о так называемом творческом бессмертии, то надо сказать, что фонически рифма является самым скоростареющим элементом конвенционального стиха; она вызывает точную ассоциацию с определенным временем, художественным направлением, социальной средой. Д. Самойлов справедливо писал: «Звуковая структура рифмы и численные соотношения типов рифм ярко характеризуют любую систему стиха и каждого поэта в отдельности. Тонкий анализ рифмы может дать основательный метод для определения времени создания произведения или даже в сомнительных случаях указать на автора».


Но минусы и опасности весомы:
а) галоп по словам, с которого начинается чтение, не позволит довольно долгое время просечь нюансы фонетической звукописи. В обычном стихотворении - строчками - глазу легко быстро вернуться назад и перечесть ритмический узелок. В прозоформе есть шанс, что глаз назад не вернётся - просто потому что не найдёт опорных точек. Возможное решение проблемы - передача строф в абзацы. Ну и, естественно, первую строфу надо просто до блеска вылизать по ритму.


А. Г.: А что, считалось – западная отрава?


Очень многие сочиняют хокку или нечто подобное – эдакие “японески”, а в сущности – род верлибрической миниатюры. Хотя есть среди них и пуристы, чтобы число слогов непременно по-японски было: 5–7–5. Ну, я-то не пурист. У меня в верлибре порой и вполне ямбическая строка затешется, мне это все равно, если не разрушает основную форму. Хотя бывает, что мешает. Помню, раз пришли в голову совершенно идеальные – в смысле по настроению и образу – две строки, но как на грех чистейшим шестистопным ямбом, да еще и в рифму! А там этого ну никак нельзя было оставить. Так я несколько дней маялся, чтобы ямб этот переломать, чтобы его там не было. Так вот, из тех, кто очень серьезно, удачно и вольно работает в этой квазияпонской манере назову Михаила Бару из подмосковного Пущино.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4