Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Занятно: как оказалось, мы с ним шли какое-то время, что называется, параллельными курсами, только я-то начал в 70-м, а он, я думаю, еще в начале 60-х. Мы совершенно ничего друг о друге не знали (его ведь тоже не печатали), а когда в начале 90-х познакомились и обменялись книжками, то глаза друг на друга выпучили, настолько некоторые художественные решения оказались сходными. Мы подружились с ним. Он умер в 1994-м...


Поэзия неспроста обросла своими “вторичными” признаками – многообразными размерами, изощренной рифмой. Подчеркивая внутреннюю ритмику стиха, они не только расширили выразительные возможности (правда, приметно стирающиеся при злоупотреблении), но и серьезно облегчают восприятие поэтической природы текста. Я не думаю, что можно обрести настоящих читателей верлибра, минуя традиционные стихи. Полагаю даже, что поголовный переход на верлибр отчасти и привел в англоязычных и франкоязычных странах к почти полной потере читателя стихов вообще.


Сам я, кстати, не замечаю и не выделяю верлибров: мне это совершенно все равно. И это не вчера началось. Помню, в детстве мне очень нравилось стихотворение Евгения Винокурова (кстати, чуть ли не единственного из советских поэтов, создавшего свою полноценную версию свободного стиха) “Марс”:


Отсутствие авторского права на рифму открывает путь к девальвации персональных художественных открытий в этой области, к превращению «смысловых прямых», связанных с нею, в банальность. Таким образом, хочет или не хочет того конвенциональный поэт, последующие поколения поэтов обворуют его и оглупят. В этом смысле и надо понимать высказывание Н. Асеева: чем больше наследников, тем меньше наследство.


Поставим эксперимент на собственном мозге.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4