Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Если вы заметили, мной ничего не было сказано о поэтике свободного стиха. Свободный стих полностью подвластен общей поэтике. Поэты, пишущие свободным стихом, в силу своих личностных особенностей признают и используют лишь определенные образные средства, создавая свой неповторимый стиль. Эта область требует крайне корректного подхода: любые попытки выдать чей-либо личный творческий опыт за непременные черты поэтики свободного стиха порочны и должны быть осуждены. Кроме того, на данном этапе я бы воздержался от закрепления за свободным стихом каких-либо жанровых особенностей. Умозрительно выяснить этот вопрос пока не представляется возможным. Хотя, как мне представляется, у каждого рода стиха есть свой жанровый ареал.


А. Г.: Ты проводишь грань между верлибром и стихопрозой?


Кто Вам сказал, мой дорогой автор, что любовь не имеет отношения к политике, философии и религии, экономике и математике? Почему Вы решили, что можете освободить для себя место в поэтическом пространстве, и кроме своего кумира ничего не замечать? Мы же не на съезде фетишистов. Мы живем в этом мире. Ну не верю я, что он просто так Вас бросил, а Вы сидели голая на столе и плакали. Не верю! Скорее всего, у него была жена, дети, проблемы на работе, вы этого ничего знать не хотите, а он устал от вашего сюсюканья. Ну дайте же себе волю признаться, что не смогли понять его, утешить, что вы недостаточно его любили, чтобы он все бросил к черту. По вашим текстам видно, что вы его вожделеете, но кто он?
Он политик? Он игрок на бегах? Когда умерла его бабушка? Какие отношения у него складывались с женщинами в детстве? Вы хотите от меня, чтобы я желал тот же кусок мяса, который в своей бессоннице Вы себе нарисовали?

Во многих странах за рубежом рифма сейчас не в моде. Поэты отказываются от нее как от пустой детской забавы.
Правда, мы знаем рифмы, которые не забавляли, а убивали наповал. Вспомните стихи Дениса Давыдова:


Первое и главное - работа оформления на глубинном уровне восприятия. Человек открывает глаза и видит текст. Если он видит прямоугольную и вытянутую вертикально форму, он тут же просекает: ага, это стихи, - и речевой центр его изготавливается на ритм. Точнее сказать, человек-то сам - ничего не просекает на самом деле, за него это делает подсознание. Правое полушарие ожидает работы, левое расслабляется. Даже если это будут белые стихи или верлибр - всё равно в первую очередь будет определяться ритм. И даже если его в тексте принципиально не будет - всё равно упрямое подсознание будет елозить глазами туда-сюда, оценивая цезуры и паузы. Только вслед за этим процессом пойдёт осознавание смысла и восприятие стихотворения в цельности.
Иной вариант - текст оказывается сильно вытянут по горизонтали, заполняя собой всё отведённое пространство по ширине. "Проза", - определяет подкорковый секретарь и машет флажком левому полушарию - мол, тут надо вникать в смысл, валяй, вкалывай. Речевой центр тут не нужен, слова определяются не звучанием, но смыслом - и воспринимаются целиком как единые знаки.


Очень многие сочиняют хокку или нечто подобное – эдакие “японески”, а в сущности – род верлибрической миниатюры. Хотя есть среди них и пуристы, чтобы число слогов непременно по-японски было: 5–7–5. Ну, я-то не пурист. У меня в верлибре порой и вполне ямбическая строка затешется, мне это все равно, если не разрушает основную форму. Хотя бывает, что мешает. Помню, раз пришли в голову совершенно идеальные – в смысле по настроению и образу – две строки, но как на грех чистейшим шестистопным ямбом, да еще и в рифму! А там этого ну никак нельзя было оставить. Так я несколько дней маялся, чтобы ямб этот переломать, чтобы его там не было. Так вот, из тех, кто очень серьезно, удачно и вольно работает в этой квазияпонской манере назову Михаила Бару из подмосковного Пущино.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4
тегуаньинь При заваривании он набухает и разворачиваются, иногда открывая чуть красноватые, тронутые ферментацией края. Цвет настоя светлый и прозрачный, янтарно-золотистый. Аромат — яркий и цветочный, со сливочными нотами.