Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

И все же Маяковский даже в этих строчках остается самим собой. Мы сразу узнаем его почерк.
К нему как нельзя более подходит двустишие Шекспира:


Какие могут быть причины выбора такой формы - могу лишь предположить. "Так написалось", нужен контраст "между стихом и стихом", не хочется рвать предложения, нужно резко затормозить читателя на странице... Сам я так никогда не писал.
В любом случае, техника эта довольно опасная и малопредсказуемая.


Итак, это была проза - известная сетевая шутка. Никаких проблем с пониманием - прикольно и смешно разве.
А попробуем тот же приём со стихотворением:


Фрагменты или длинноречевой поток – как этот выбор определяется?


А. А.: Ну да: формализм и все такое. Жутко боялись. Меня, например, до середины 80-х как поэта не печатали. Пока я, еще юнцом, писал обычным манером, так целый “подвал” в “Комсомолке” набрали. А только я перешел на это самое, на “западную отраву”, – так сразу точка. Повертит редактор рукопись, даже вздохнет бывало – и глазки в сторону. “Вы уж нам лучше что-нибудь другое принесите...” Это было для них как джаз, как брюки-дудочки... Так что новые верлибры мы только в переводах читали, это допускалось. Была замечательная такая серия “Современная зарубежная лирика”, это через нее переводные верлибры входили в поэтический обиход. Там был редактором Владимир Бурич – сам изумительный поэт. Вот он-то в новое время и был, я думаю, первый настоящий:


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4