Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

А. Г.: А что, считалось – западная отрава?


1) Любовная лирика очень сложна. Хрестоматийные стихи, - творения Эрато, - актуальны веками и пополнение сюда прибывает очень медленно. Стихи Пушкина о любви известны всем, Лермонтова - многим, Блока - избранным, Бродского - почти никому. А ведь Бродский не ребенок, но обычно его любовную лирику не цитируют. Почему? Очень просто - так как выражение чувства предельно сложно и связано у читателя со стандартами. Попробуй, говорит читатель, перепрыгни "Я вас любил"... И он прав. Наполовину. Конечно же, Бродский пишет не хуже Пушкина, просто последний нам знаком с детства, то есть он был с нами во время периода чувственного познания мира. Это многое обусловливает.


Хана, правда? Сами того не замечая, мы пытаемся проговорить внутри себя эту белиберду. Потому что стихи - их надо "асиливать".


Эти строгие, точные созвучия, это стойкое, упорное повторение одной и той же гласной в рифмующихся и нерифмующихся словах ("хладнокровно", "ровно", "пустое", "дрогнул") с необыкновенной четкостью передают пристальность и длительность кощунственного прицела. Не только последняя строчка, но и вся строфа вызывает в нашем воображении прямой ствол взведенного Дантесом пистолета, - как будто бы сейчас, на наших глазах решается судьба Пушкина.
Рифма - это до сих пор действующая сила, которую нет расчета и основания упразднять.
Навсегда запоминаются полнозвучные и щедрые, в первый раз найденные, но такие естественные, будто они от века существовали, рифмы доброй здравицы Маяковского:


Но, как мы видим, "освобождение" стиха не ограничивается ликвидацией рифмы, стихотворных размеров, а заодно и запятых. Подчас оно ведет к полной бесформице, и самые тонкие ревнители формы оказываются ее убийцами.
В поэзии происходит то, о чем говорит Тютчев в стихах о лютеранской церкви, упростившей до бедности свой обряд и обстановку: