Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Сам я, кстати, не замечаю и не выделяю верлибров: мне это совершенно все равно. И это не вчера началось. Помню, в детстве мне очень нравилось стихотворение Евгения Винокурова (кстати, чуть ли не единственного из советских поэтов, создавшего свою полноценную версию свободного стиха) “Марс”:


А. Г.: Я поделюсь своим опытом. Когда я работаю с рифмованным стихом, мне может прийти в голову одна строчка, или одна строфа. И эта вот конструкция у меня уже в воздухе, она уже есть. Я знаю ее, я могу не волноваться, я могу ее записать или просто запомнить и потом с ней работать. Со свободным стихом так не получается. Потому что энергетика и есть сама его внутренняя структура. Для верлибра, у меня во всяком случае, обычно должен быть очень сильный энергетический, одномоментный выброс. Лучше всего, сильнее всего получается, когда садишься и, почти не думая, записываешь этот речевой поток. То есть физиология – разная.


А. А.: Ну да: формализм и все такое. Жутко боялись. Меня, например, до середины 80-х как поэта не печатали. Пока я, еще юнцом, писал обычным манером, так целый “подвал” в “Комсомолке” набрали. А только я перешел на это самое, на “западную отраву”, – так сразу точка. Повертит редактор рукопись, даже вздохнет бывало – и глазки в сторону. “Вы уж нам лучше что-нибудь другое принесите...” Это было для них как джаз, как брюки-дудочки... Так что новые верлибры мы только в переводах читали, это допускалось. Была замечательная такая серия “Современная зарубежная лирика”, это через нее переводные верлибры входили в поэтический обиход. Там был редактором Владимир Бурич – сам изумительный поэт. Вот он-то в новое время и был, я думаю, первый настоящий:


Слов нет, развитие науки, техники, искусства расширяет возможности творчества, дает ему бóльшую свободу маневрирования, освобождает его от излишнего статического равновесия во имя равновесия динамического.
Подлинное новое искусство, опираясь на прошлое и отражая реальную жизнь, приобретает новые темпы, делает понятным с полуслова то, на что требовалась прежде бóльшая затрата художественных средств и времени.
Вольный стих в какой-то мере помогает автору избежать привычных ходов, проторенных дорожек, дает ему возможность найти свой особенный, отличный от других почерк.


И все же Маяковский даже в этих строчках остается самим собой. Мы сразу узнаем его почерк.
К нему как нельзя более подходит двустишие Шекспира:


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4