Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Давайте сначала выясним влияние рифмы на механизм создания конвенционального стихотворения, сославшись, например, на свидетельство Маяковского, имеющееся в его статье «Как делать стихи?». Дело обстоит так: на общем психологическом фоне, порождающем определенный ритм (чаще всего метрический), появляются отдельные слова (иногда ситуативно обусловленные, иногда ситуативно не обусловленные); некоторые из этих слов, поставленные в конце метрической строки, по конвенции воспринимаются пишущим как часть рифмопары; затем рифмуемое слово, исключительно благодаря своей звуковой оболочке, порождает целую кассу приблизительных омонимов, претендующих на то, чтобы стать членом рифмопары; и, наконец, в рамках общего замысла происходит отбор порожденных словами-претендентами ассоциаций-смыслов.


В-третьих, имеются фонические свойства рифмуемых слов. А если ставить перед собой максимальные задачи, если думать о долговечности своих стихов, о временной универсальности, о так называемом творческом бессмертии, то надо сказать, что фонически рифма является самым скоростареющим элементом конвенционального стиха; она вызывает точную ассоциацию с определенным временем, художественным направлением, социальной средой. Д. Самойлов справедливо писал: «Звуковая структура рифмы и численные соотношения типов рифм ярко характеризуют любую систему стиха и каждого поэта в отдельности. Тонкий анализ рифмы может дать основательный метод для определения времени создания произведения или даже в сомнительных случаях указать на автора».


Послушай, дедушка, мне каждый раз,
Когда взгляну на этот замок Ретлер,
Приходит в мысль: что, если это проза,
Да и дурная?.. (3)


А. Г.: Я поделюсь своим опытом. Когда я работаю с рифмованным стихом, мне может прийти в голову одна строчка, или одна строфа. И эта вот конструкция у меня уже в воздухе, она уже есть. Я знаю ее, я могу не волноваться, я могу ее записать или просто запомнить и потом с ней работать. Со свободным стихом так не получается. Потому что энергетика и есть сама его внутренняя структура. Для верлибра, у меня во всяком случае, обычно должен быть очень сильный энергетический, одномоментный выброс. Лучше всего, сильнее всего получается, когда садишься и, почти не думая, записываешь этот речевой поток. То есть физиология – разная.


Так что это не только очень древний, но и чуть ли не изначальный способ стихосложения. Собственно, поэзия шла как раз по пути усиления и регламентации ритмической структуры, и так пришла со временем к твердым формам. Ну а в русской поэзии, уже после того как она вкусила силлабики и силлаботоники, первые опыты верлибра появились в 70-е годы XVIII века, у Сумарокова: как раз переводы псалмов. Потом он появлялся от случая к случаю. Серьезное пришествие верлибра в новую русскую поэзию, конечно, тоже связано с иноземным влиянием – на этот раз французских модернистов конца XIX – начала XX века.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4