Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

В строгой метрике дантовских терцин, в стихотворных размерах Петрарки, Шекспира, Гете, Пушкина многие поколения поэтов еще будут открывать глубокие, неразгаданные тайны. В этих размерах они найдут многоступенчатую голосовую лестницу, которая соответствует многообразию чувств, пережитых поэтами, народом, человечеством.
Значит ли это, что стихотворная форма должна оставаться незыблемой, закостеневшей, скованной раз навсегда установленными канонами?


Какие могут быть причины выбора такой формы - могу лишь предположить. "Так написалось", нужен контраст "между стихом и стихом", не хочется рвать предложения, нужно резко затормозить читателя на странице... Сам я так никогда не писал.
В любом случае, техника эта довольно опасная и малопредсказуемая.


Какие могут быть причины выбора такой формы - могу лишь предположить. "Так написалось", нужен контраст "между стихом и стихом", не хочется рвать предложения, нужно резко затормозить читателя на странице... Сам я так никогда не писал.
В любом случае, техника эта довольно опасная и малопредсказуемая.


Это совершенно не избавляет нас от необходимости просвещать. Часто заходишь на какое-то стихотворение, пишешь «плохо», а к тебе с претензиями – мол, настоящих чувств не понял, плачущей душе не протянул «дарительный перст». Не знали о таком персте? Вычитал в одном шедевре. Прямо здесь, на стихире.


В определенном смысле писать верлибром сложнее. Традиционные стихи прокладывают “рельсы” не только читателю, но и автору: сама работа с размером, подбор рифмы часто ему подсказывают – это своеобразный “brain storm”, где стимулом оказываются размер и рифма, они “сами” порождают новые образные ходы, которых изначально в голове не было. Думаю, когда Бродский говорил, что “пишущий стихотворение пишет его потому, что язык ему продсказывает или просто диктует следующую строчку” и что “поэт... порой оказывается очень удивлен тем, что получилось, ибо часто получается лучше, чем он предполагал, часто мысль его заходит дальше, чем он расчитывал”, – он описывал именно этот вот процесс. И, боюсь, принимал за “диктат языка” – “диктат” силлаботоники.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4