Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

В определенном смысле писать верлибром сложнее. Традиционные стихи прокладывают “рельсы” не только читателю, но и автору: сама работа с размером, подбор рифмы часто ему подсказывают – это своеобразный “brain storm”, где стимулом оказываются размер и рифма, они “сами” порождают новые образные ходы, которых изначально в голове не было. Думаю, когда Бродский говорил, что “пишущий стихотворение пишет его потому, что язык ему продсказывает или просто диктует следующую строчку” и что “поэт... порой оказывается очень удивлен тем, что получилось, ибо часто получается лучше, чем он предполагал, часто мысль его заходит дальше, чем он расчитывал”, – он описывал именно этот вот процесс. И, боюсь, принимал за “диктат языка” – “диктат” силлаботоники.


Вопрос в том, куда ведет поэзию "раскрепощение" стиха, все более приближающегося к прозе, подчас лишенной даже того сложного и скрытого ритма, который вы уловите в лучших образцах прозы.
И вновь вспоминается вопрос Пушкина:


Совокупность разноразмерных канонических стихов и стихов, в которых имеется синкопа, гипертесис и гиперарсис, и составляют класс моно- и полистопного стиха.


Нет, каждое время, каждая поэтическая индивидуальность ищет и находит свои размеры и ритмы, диктуемые жизнью и развитием искусства.


А. Г.: У тебя есть классический пример – “Корабль дураков”. Это – длинная вещь, которая включает в себя прием репортажа, псевдорепортаж. Ну, например, как у Слуцкого. Там есть “каталогизация”. В то же время в других вещах ты используешь прием фрагмента. Например, “Сага о Колымской трассе”: “километровые столбы с номерами на бушлатах”. Или:


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4