Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

А. А.: В сущности, один и тот же процесс. Он состоит, если условно расчленить (на практике это, разумеется, нерасчленимо), из момента поэтического восприятия мира – и из воплощения его в слова, которые этот образ запечатлевают и делают потом доступным читающему. У одного это поэтическое облако оформляется верлибром, у других ямбом, амфибрахием... Только у верлибриста, я думаю, тон задает первая сторона процесса, а у пишущего в традиционной манере – вторая.


А. Г.: У тебя есть классический пример – “Корабль дураков”. Это – длинная вещь, которая включает в себя прием репортажа, псевдорепортаж. Ну, например, как у Слуцкого. Там есть “каталогизация”. В то же время в других вещах ты используешь прием фрагмента. Например, “Сага о Колымской трассе”: “километровые столбы с номерами на бушлатах”. Или:


А. Г.: Но и сейчас свободный стих русский читатель (я говорю о серьезном читателе), воспринимает хуже, чем равного качества регулярные стихи.


Лет до ста
расти
нам
без старости.
Год от года
расти
нашей бодрости. (2)


Русский язык в этом отношении куда пластичней. Чуть ли не все слова могут меняться местами в предложении. Слова длиннее английских, поэтому трехсложники распространены почти так же, как и ямб с хореем, да и четырехсложники (пеоны) сплошь и рядом удаются. То есть стих весьма вариативен. А если добавить сюда возможность нарочитого “расшатывания” метрического стиха за счет пропуска-добавления внесхемных слогов, как это происходит в получившем в последние годы распространение акцентном стихе, ну, например, у Олеси Николаевой:


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4