Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Так что это не только очень древний, но и чуть ли не изначальный способ стихосложения. Собственно, поэзия шла как раз по пути усиления и регламентации ритмической структуры, и так пришла со временем к твердым формам. Ну а в русской поэзии, уже после того как она вкусила силлабики и силлаботоники, первые опыты верлибра появились в 70-е годы XVIII века, у Сумарокова: как раз переводы псалмов. Потом он появлялся от случая к случаю. Серьезное пришествие верлибра в новую русскую поэзию, конечно, тоже связано с иноземным влиянием – на этот раз французских модернистов конца XIX – начала XX века.


А. А.: Помнишь в “Литературных мечтаниях” молодого Белинского фразу про то, что “поэзия на нашей почве – растение не туземное, а привозное”? Это он как раз имел в виду силлабические и силлаботонические стихи, которые действительно были “завезены”: первые – Симеоном Полоцким из польской традиции, вторые – практически одновременно разработаны Тредиаковским и Ломоносовым по образцу немецких. Но если брать “природную”, домонгольскую (и при монголах еще длившуюся) русскую поэзию – “Слово о полку Игоревом”, “Слово о погибели русской земли” – то это самый что ни на есть “верлибр”. Кстати, бытовали тогда и рифмованные стихи, раешник, но это скомороший, “низкий” жанр. А “высокая” была именно “верлибром”. Правда, современные стиховеды называют его “предверлибром” – они рассматривают “настоящий” свободный стих только как оппозицию регулярной поэтической речи. Возможно, для конкретных поэтов-модернистов дело обстояло именно так: в противопоставлении традиции. Но общие законы поэзии, которые позволяют писать свободным стихом, я думаю, те же самые, что привели к его возникновению и в Древней Руси, и вообще на заре человечества. Так ведь писалась ранняя поэзия многих народов, да и в Библии – в тех частях ее, которые ближе к поэтическому тексту, как “Песнь песней”, – мы его находим.


Но дело не в примирении классического и свободного стиха и не в споре между ними. Было бы несерьезно и неумно делить поэтов на два враждующих лагеря - приверженцев классической метрики и сторонников свободного стиха.
Это было бы похоже на свифтовскую войну "остроконечников" и "тупоконечников" - то есть тех, кто разбивает яйцо с острого конца, и тех, кто разбивает с тупого.


А. А.: Помнишь в “Литературных мечтаниях” молодого Белинского фразу про то, что “поэзия на нашей почве – растение не туземное, а привозное”? Это он как раз имел в виду силлабические и силлаботонические стихи, которые действительно были “завезены”: первые – Симеоном Полоцким из польской традиции, вторые – практически одновременно разработаны Тредиаковским и Ломоносовым по образцу немецких. Но если брать “природную”, домонгольскую (и при монголах еще длившуюся) русскую поэзию – “Слово о полку Игоревом”, “Слово о погибели русской земли” – то это самый что ни на есть “верлибр”. Кстати, бытовали тогда и рифмованные стихи, раешник, но это скомороший, “низкий” жанр. А “высокая” была именно “верлибром”. Правда, современные стиховеды называют его “предверлибром” – они рассматривают “настоящий” свободный стих только как оппозицию регулярной поэтической речи. Возможно, для конкретных поэтов-модернистов дело обстояло именно так: в противопоставлении традиции. Но общие законы поэзии, которые позволяют писать свободным стихом, я думаю, те же самые, что привели к его возникновению и в Древней Руси, и вообще на заре человечества. Так ведь писалась ранняя поэзия многих народов, да и в Библии – в тех частях ее, которые ближе к поэтическому тексту, как “Песнь песней”, – мы его находим.


...Но видите ль? Собравшися в дорогу,
В последний раз вам вера предстоит:
Еще она не перешла порогу,
А дом ее уж пуст и гол стоит;
Еще она не перешла порогу,
Еще за ней не затворилась дверь...
Но час настал, пробил... Молитесь богу:
В последний раз вы молитесь теперь. (5)


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4