Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

А. А.: Во-первых, “традиции” этой без году неделя: идею свою Бродский озвучил во второй половине 70-х. Во-вторых, я не уверен, что у Бродского, хотя он гениальный поэт, монополия на понимание поэзии. А в-третьих, с того момента, как я услышал эту сентенцию, я не устаю при каждом удобном случае повторять: либо Иосиф Александрович заблуждался, либо имел в виду нечто иное, а его неправильно поняли.


А. Г.: Другими словами, верлибр, на самом деле – это старинная и естественная для русской поэзии форма.


А вот из тех, кто постарше, есть хорошие поэты. Причем пишущие в разных “верлибрических” форматах. Очень интересные “длинные”, как бы “повествовательные”, свободные стихи пишет Виктор Полещук (он прежде жил в Таджикистане, а когда оттуда всех русских повыгоняли, перебрался в Краснодарский край). Отчасти в той же форме, но совсем в ином роде работает на Украине Дмитрий Пастернак .


Но, как мы видим, "освобождение" стиха не ограничивается ликвидацией рифмы, стихотворных размеров, а заодно и запятых. Подчас оно ведет к полной бесформице, и самые тонкие ревнители формы оказываются ее убийцами.
В поэзии происходит то, о чем говорит Тютчев в стихах о лютеранской церкви, упростившей до бедности свой обряд и обстановку:


Но вернемся к верлибру: он лег на существующую почву, имел генетические корни, в том числе, кстати, и в молитвословной литературе. Так что “вернулся” он не случайно.