Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Мой стих
трудом
громаду лет прорвет
и явится
весомо,
грубо,
зримо,
как в наши дни
вошел водопровод,
сработанный
еще рабами Рима.


Таким образом, граница между свободным стихом и крайними формами межкласса полистопных стихов теоретически неоспоримо существует, но в творческой практике соблюдать ее очень трудно. Да в этом и нет никакой необходимости.


Что до меня, то “механизм” почти тот же, что ты назвал, говоря про силлаботонику. Только вместо строчки или строфы фиксируется первоначально некая “поэтическая идея”. У меня есть верлибры, которые я писал по два, по три года, добавляя по строчке, по слову, но “идея” уже изначально была... При публикациях я стихи не датирую, а для себя помечаю даты – и как раз не временем завершения, отделки, а моментом появления первого наброска, в котором и содержится замысел. Вот, например, не так давно у меня вышла в “Вестнике Европы” поэма об Иване Мичурине – опыт написанной свободным стихом сюжетной поэмы. Так вот, меня Мичурин заинтересовал, когда я побывал в его доме в Мичуринске. А потом был момент, когда я понял, как это должно быть: у меня всего три слова было, и эту дату я под ними поставил. А потом писал два с половиной года. В этих трех словах и содержалась поэтическая идея, хотя ее сложнее сформулировать, чем в случае с ритмическим стихом: там в строке разом задается и настроение, и темп, и ритм. Здесь задается, я бы сказал, соотношение образов, и ты этот момент четко ощущаешь. А потом это стихотворение растет, как дерево... Я его пишу точно так же, как писал бы ямбом или хореем, только обычно гораздо дольше. Хотя бывают случаи, когда оно возникает сразу почти целиком. Но это редко.


Верлибр должен занимать свою нишу. Его гипертрофия во французской, американской и некоторых других поэзиях, хотя и по несколько разным причинам, отчасти связана со свойствами языка, от которых регулярный стих вдвойне зависим. Представь, что все русские стихи были бы написаны только мужскими рифмами – а ведь именно так обстоит дело с французскими, где ударение всегда на последний слог. А теперь вообрази, что все они написаны исключительно женской рифмой, как польские – там ударение на предпоследнем слоге. Дальше. Жесткий порядок слов в английском заметно ограничивает естественность и гибкость поэтической речи, а их обычная краткость затрудняет использование более длинных, чем двустопные, размеров. Ну и т.д.


Что до меня, то “механизм” почти тот же, что ты назвал, говоря про силлаботонику. Только вместо строчки или строфы фиксируется первоначально некая “поэтическая идея”. У меня есть верлибры, которые я писал по два, по три года, добавляя по строчке, по слову, но “идея” уже изначально была... При публикациях я стихи не датирую, а для себя помечаю даты – и как раз не временем завершения, отделки, а моментом появления первого наброска, в котором и содержится замысел. Вот, например, не так давно у меня вышла в “Вестнике Европы” поэма об Иване Мичурине – опыт написанной свободным стихом сюжетной поэмы. Так вот, меня Мичурин заинтересовал, когда я побывал в его доме в Мичуринске. А потом был момент, когда я понял, как это должно быть: у меня всего три слова было, и эту дату я под ними поставил. А потом писал два с половиной года. В этих трех словах и содержалась поэтическая идея, хотя ее сложнее сформулировать, чем в случае с ритмическим стихом: там в строке разом задается и настроение, и темп, и ритм. Здесь задается, я бы сказал, соотношение образов, и ты этот момент четко ощущаешь. А потом это стихотворение растет, как дерево... Я его пишу точно так же, как писал бы ямбом или хореем, только обычно гораздо дольше. Хотя бывают случаи, когда оно возникает сразу почти целиком. Но это редко.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4