Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

А. Г.: Ну а сам-то ты почему пишешь в основном верлибром? Не потому же, что не умеешь рифмовать? Почему такой выбор? Да и свободный ли это выбор, каждый ищет свое?


Ещё хуже, когда стихотворение о любви превращается в письмо другу или подруге. У меня, как у человека культурного, сразу возникает ощущение брезгливости. Зачем мне это читать? Разве интересно копаться в чужих чувствах?
Конечно, интересно, скажет кто-то, так как каждое чувство оригинально. Но какая же, простите, оригинальность, может заключаться в личном любовном послании? Ее там не может быть по определению, так как это не литература, это чувствоописание, и мы все отлично знаем, что, когда не влюблен, присутствие в одном помещении с парой воркующих "идиотов" - самая отвратительная ситуация в мире.


С. Чиковани, «Работа»


Дело в том, что в метрическом стихе возможны пять видов аномалий. Три из них — синкопа (переакцентуация), гипертесис (внесхемный ударенный слог) и гиперарсис (внесхемный безударный слог) — приводят только к усложнению метра, так как объем стопы остается прежним.


Но, как мы видим, "освобождение" стиха не ограничивается ликвидацией рифмы, стихотворных размеров, а заодно и запятых. Подчас оно ведет к полной бесформице, и самые тонкие ревнители формы оказываются ее убийцами.
В поэзии происходит то, о чем говорит Тютчев в стихах о лютеранской церкви, упростившей до бедности свой обряд и обстановку:


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4