Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Конечно, можно говорить о паузе между опытами Серебряного века и новой востребованностью верлибра в 1960-е – 80-е. Отчасти этот перерыв правда связан с идеологией, с агрессивно-примитивной советской эстетикой. Но я не уверен, что дело только в них. В американской поэзии, если я верно понимаю, тоже пролегла изрядная пауза между Уитменом и повальной верлибризацией последних десятилетий. Во всяком случае, у нас верлибр в ХХ веке оказался не единственной – и далеко не самой распространенной – формой модернизации стиха не только по идеологическим причинам. В свободной от такого давления эмигрантской поэзии его и вовсе практически не было.


А. Г.: В каком смысле?


Дело в том, что в метрическом стихе возможны пять видов аномалий. Три из них — синкопа (переакцентуация), гипертесис (внесхемный ударенный слог) и гиперарсис (внесхемный безударный слог) — приводят только к усложнению метра, так как объем стопы остается прежним.


Никакой поэт не служка и не “орудие” языка. Язык – его инструмент и материал. И верлибр, обходящийся без многих вторичных признаков поэтической речи, как раз потому возможен, что поэзия следует законам, лежащим глубже законов языка. Другое дело, что при любой работе и к свойствам материала и к инструменту прилаживаешься.


Что до меня, то “механизм” почти тот же, что ты назвал, говоря про силлаботонику. Только вместо строчки или строфы фиксируется первоначально некая “поэтическая идея”. У меня есть верлибры, которые я писал по два, по три года, добавляя по строчке, по слову, но “идея” уже изначально была... При публикациях я стихи не датирую, а для себя помечаю даты – и как раз не временем завершения, отделки, а моментом появления первого наброска, в котором и содержится замысел. Вот, например, не так давно у меня вышла в “Вестнике Европы” поэма об Иване Мичурине – опыт написанной свободным стихом сюжетной поэмы. Так вот, меня Мичурин заинтересовал, когда я побывал в его доме в Мичуринске. А потом был момент, когда я понял, как это должно быть: у меня всего три слова было, и эту дату я под ними поставил. А потом писал два с половиной года. В этих трех словах и содержалась поэтическая идея, хотя ее сложнее сформулировать, чем в случае с ритмическим стихом: там в строке разом задается и настроение, и темп, и ритм. Здесь задается, я бы сказал, соотношение образов, и ты этот момент четко ощущаешь. А потом это стихотворение растет, как дерево... Я его пишу точно так же, как писал бы ямбом или хореем, только обычно гораздо дольше. Хотя бывают случаи, когда оно возникает сразу почти целиком. Но это редко.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4