Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Какая огромная непредвиденность итогов творчества! Рифмованное произведение превращается в след рифменного мышления. Это — произведение, намного расходящееся с первоначальной идеей автора и только в итоге авторизованное им. Осмелюсь заявить, что рифмованная поэзия — это поэзия несбывшихся намерений, в лучшем случае — искаженных, в худшем случае — не существовавших.


Очень многие сочиняют хокку или нечто подобное – эдакие “японески”, а в сущности – род верлибрической миниатюры. Хотя есть среди них и пуристы, чтобы число слогов непременно по-японски было: 5–7–5. Ну, я-то не пурист. У меня в верлибре порой и вполне ямбическая строка затешется, мне это все равно, если не разрушает основную форму. Хотя бывает, что мешает. Помню, раз пришли в голову совершенно идеальные – в смысле по настроению и образу – две строки, но как на грех чистейшим шестистопным ямбом, да еще и в рифму! А там этого ну никак нельзя было оставить. Так я несколько дней маялся, чтобы ямб этот переломать, чтобы его там не было. Так вот, из тех, кто очень серьезно, удачно и вольно работает в этой квазияпонской манере назову Михаила Бару из подмосковного Пущино.


А. А.: Я тоже люблю это стихотворение, но его остальные стихи – гениальны, а это – просто хорошее. Хотя там есть потрясающие места... Не в этом дело! Для него это был случай, поэтики – не создано. Первый, кто создал – и гениальную – Хлебников. А если брать советские времена... У нас писали верлибром довольно многие: Самойлов, Солоухин, Левитанский, Вознесенский (официально признанным традиционным поэтам иногда позволяли побаловаться верлибром), но все это тоже спорадически. Вот Винокуров, я уже упомянул, свою поэтику в этой технике создал. Но это им дозволялось, так сказать, “между ямбов”.


Сейчас верлибром много пишут, особенно молодые, но серьезных результатов почти нет: чаще у них выходит, по Пушкину, именно что “плохая проза” – под видом “новой искренности”. Эдакая регистрация чего ни попадя, вроде песен акына.


Очень многие сочиняют хокку или нечто подобное – эдакие “японески”, а в сущности – род верлибрической миниатюры. Хотя есть среди них и пуристы, чтобы число слогов непременно по-японски было: 5–7–5. Ну, я-то не пурист. У меня в верлибре порой и вполне ямбическая строка затешется, мне это все равно, если не разрушает основную форму. Хотя бывает, что мешает. Помню, раз пришли в голову совершенно идеальные – в смысле по настроению и образу – две строки, но как на грех чистейшим шестистопным ямбом, да еще и в рифму! А там этого ну никак нельзя было оставить. Так я несколько дней маялся, чтобы ямб этот переломать, чтобы его там не было. Так вот, из тех, кто очень серьезно, удачно и вольно работает в этой квазияпонской манере назову Михаила Бару из подмосковного Пущино.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4