Благоустройство места зимования ...
Почему фотографии получаются не ...
Что-то новое в журнале

Но вернемся к верлибру: он лег на существующую почву, имел генетические корни, в том числе, кстати, и в молитвословной литературе. Так что “вернулся” он не случайно.


Шарф срывает, шаль срывает, мишуру,
Как сдирают с апельсина кожуру.
А в глазах тоска такая, как у птиц.
Этот танец называется «стриптиз».
.............................
Проклинаю,
обожая и дивясь.
Проливная пляшет женщина под джаз!..


Ну а верлибрист в этом смысле – один на один с миром. По-моему, весьма точно всю эту механику выразил пишущий и верлибром, и силлаботоникой литовский поэт Айдас Марченас, беседа с которым печаталась в прошлом году в “Арионе”. “В силлаботонической поэтике, – говорит он, – мысль следует за наитием, иными словами, уже в процессе писания Бог может послать тебе мысль, а в верлибре – наоборот – в процессе мышления Бог тебе ниспосылает форму”. Это очень точное наблюдение.


Очевидно, строгий и точный размер был нужен ему для того, чтобы выделить в потоке современного, грубоватого, подчас озорного просторечья торжественные строчки, обращенные к будущему.
В этом сочетании вольного стиха с правильным стихотворным размером есть своя новизна. Маяковский и тут остается новатором.


Поставим эксперимент на собственном мозге.


Каша Сальцова
"Природа - это процесс, свидетелем и участником которого я временно являюсь". С. 4